На главную страницу

 

Об Академии
Библиотека Академии
Галереи Академии
Альманах <Академические тетради>

НЕЗАВИСИМАЯ АКАДЕМИЯ ЭСТЕТИКИ И СВОБОДНЫХ ИСКУССТВ

 

БИБЛИОТЕКА АКАДЕМИИ

 

Ю.Б. Борев

Власти-мордасти

Маленков. Калиф на час

6. Авантюризм и интриганство – востребованные эпохой

МаленковБрат жены Поскребышева Брониславы Михаил в Гражданскую был комиссаром, а в 30-х годах стал заместителем наркома здравоохранения. В 1937 году его и его жену Асю Рябухину, некогда заведовавшую бюро справок в секретариате Ленина, арестовали. Асе удалось передать Брониславе письмо, описывающее все ужасы тюрьмы. Бронислава пыталась ходатайствовать за брата и его жену. Она добилась приема у Берии. Он стал к ней приставать, и она ответила ему пощечиной. И вскоре исчезла.

* * *

После расстрела Мейерхольда и убийства Зинаиды Райх Берия поселил в их квартире свою любовницу.

* * *

Секретарь обкома комсомола попытался склонить к сожительству свою секретаршу. Она подняла шум. Его исключили из комсомола и сняли с работы. Он послал жалобу в ЦК, но все члены Политбюро, особенно Берия, сурово осудили его за аморальное поведение. Кроме Сталина. Он сказал: "Красивый юноша предложил свою любовь красивой девушке и был ею отвергнут. Зачем его наказывать? Он уже наказан".

* * *

Однажды на пиру Берия закричал:
– Сейчас я вас развлеку!
Гости приготовились к сюрпризу. Берия хлопнул в ладоши, и в зал вошел молодой человек.
– Ты кто? – спросил Берия.
– Студент.
– За что сидишь?
– Не знаю.
– Все вы, враги народа, не знаете. Раздевайся!
Продемонстрировав компании голого юношу, Берия выстрелил в него. Появился порученец и уволок студента за ноги. Гости зааплодировали.

* * *

Мне был двадцать один год, и я с большим трудом поступил в аспирантуру к профессору Илье Панцхаве, которого аспиранты называли между собой Илико. Однажды Илико вручил мне книжку некоего Шарии под названием "Дазмир". Если не считать того, что она не имела выходных данных, это была нормальная книга: отпечатанная хорошим шрифтом, на мелованной бумаге и в красивом переплете. Илико сказал:
– Тебе нужно упражняться в анализе художественных произведений. Твоя задача – выявить мировоззрение автора этой книги. Это будет твой реферат к кандидатскому минимуму по философии. Поэма была написана на русском языке. Дазмир – "Да здравствует мир" – имя единственного сына автора, умного и великодушного юноши. Он неожиданно умирает и благодаря своим достоинствам попадает на небо, но душа его витает над землей и определяет исторические процессы.
Как мог, я проанализировал поэму. Горе отца, потерявшего сына, вызвало сочувствие. Отсутствие поэтических способностей у автора – эстетический протест. Мировоззренческие его позиции сводились к вульгарным представлениям о потусторонней жизни, которые перемежались с мистическими идеями о божественном предназначении Дазмира – нового Христа. Все это я описал в моем реферате. Прочитав его, Илико остался недоволен: не было ярлыков и сильных выражений, принятых в те годы. Он попросил меня доработать реферат в свете расхождения концепции мироздания Шарии со сталинской концепцией, изложенной в четвертой главе "Краткого курса истории партии". Я проделал эту сопоставительную работу, и мой реферат был зачтен.
Потом выяснилось, что я стал невольным участником небезобидной и небезопасной истории, за которую мог бы даже поплатиться жизнью. Шария оказался не просто плохим поэтом, невесть как издавшим странную поэму, а близким другом Берии и секретарем ЦК Грузии по идеологии. Будучи в свое время наркомом просвещения Грузии, Илико насмерть схлестнулся с Шарией, из-за чего и уехал в Москву. Однако враги по-кавказски не прощали обиды. Теперь это была дуэль на доносах. Мой реферат, который Илико "обогатил" нудными идеологическими квалификациями, был без моего ведома тоже переделан в донос. Сам Илико подписать его не мог – иначе донос выглядел бы сведением личных счетов. Тут-то и возник ныне покойный Михаил Овсянников. Он впоследствии, с 60-х до середины 80-х годов, возглавлял кафедру в МГУ, сектор в Институте философии Академии наук и весь наш эстетический фронт.
А тогда, в пору сталинского безвременья, Овсянников пил, потерял по пьянке партбилет и был отовсюду изгнан. Илико приютил его на своей кафедре в Московском областном педагогическом институте. В благодарность Овсянников подписал донос на друга Берии, а Илико обеспечил его прямое попадание в руки Сталина. Те отступления от ортодоксии, которые позволил себе в своей поэме Шария, и ее фактически нелегальное издание были немыслимыми нарушениями имперского порядка. Сталин снял Шарию с высших постов. Берия ничем не смог помочь своему другу, разве что уберег от ареста. После смерти Сталина Шария проходил по делу Берии и был приговорен к расстрелу.

* * *

Посадили ближайшего друга Иосифа Прута – Евгения Штейнберга. Прут пытался помочь Штейнбергу, попросил Василия Сталина поговорить с Берией. Василий спросил, кто такой Штейнберг. Прут рассказал: профессор истории, литератор, еврей...
– Сколько он получил?
– Восемь лет.
– Не буду обращаться к Берии.
– Почему?
– Потому что Берия прибавит ему до пятнадцати.
– Почему?
– Потому что Берия – антисемит.
– Не может быть! И неужели товарищ Сталин этого не знает?!
– Я не знаю, что знает Сталин, я знаю только то, что знаю сам.
Штейнберг получил свое.

* * *

Берия не любил члена Президиума ЦК Пономаренко и, когда началось "дело врачей", обвинил его в том, что он неоднократно обедал с Виноградовым и Егоровым. Вопрос рассматривался на Президиуме.
– Сколько вам нужно минут, чтобы оправдаться, товарищ Пономаренко? – спросил Сталин.
– Постараюсь коротко. Известно, что вы, товарищ Сталин, сидели в одной камере с меньшевиком. Это не сделало вас врагом революции. Я сидел за столом с врачами-убийцами, но это не значит, что я проникся их идеологией.
– Лаврентий, оставь его в покое! – сказал Сталин Берии.

* * *

Храпченко рассказывал. Член Политбюро Николай Вознесенский выпустил книгу об экономике СССР в Великой Отечественной войне. Работа получила Сталинскую премию. В честь новых лауреатов был дан правительственный банкет. В конце его, когда участники выстроились для памятного снимка, Берия обнял Вознесенского за плечи и сказал: "Смотрите, товарищ Сталин, какие у нас есть молодые члены правительства. Книги пишут. Премии получают. Вот только на товарища Сталина мало ссылаются". Сталин с недовольным видом ушел в какую-то скрытую в стене дверь. Все стали тихо расходиться.

* * *

Разгромив старую партийную гвардию, Сталин в конце 30-х годов стал выдвигать перспективных молодых людей, в их числе троих ленинградцев – Кузнецова, Вознесенского, Косыгина. Опасаясь, что молодые люди могут потеснить их, Берия и Маленков стали "шить" дело: мол, ленинградская группа решила создать Российскую компартию по типу Украинской, Белорусской, Казахской и сделать Ленинград столицей РСФСР. Подозрительный Сталин, конечно, поверил, угроза была велика: если из его рук уходят российская партия и российская государственность, он остается генералом без армии.
Вознесенский и Кузнецов были арестованы за то, что в войну они якобы хотели сдать Ленинград немцам и взорвать флот. Абакумов получил задание выбить из них показания против Жданова, которого в это время уже не было в живых. В конце концов Вознесенский был казнен страшной средневековой казнью: ему в живот была зашита голодная крыса.

* * *

В конце 1952 года "Известия" напечатали фотографию: секретарь Московского горкома партии Николай Фирюбин осматривает новую сельскохозяйственную технику. "Что за самореклама!" – возмутился Сталин, и в тот же день Фирюбин был снят с работы. Через несколько дней его вызвали к Сталину. Войдя в кабинет, он остановился у двери. Сталин и Берия разговаривали по-грузински. Потом Берия, показывая на Фирюбина, спросил по-русски:
– Что мы будем делать с этим дерьмом?
– Расстреливать вроде не стоит, может быть, посадить? – вслух принялся рассуждать Сталин и, так и не приняв окончательного решения, сказал: – Пошел вон, некогда!
К счастью Фирюбина, Сталин до самой смерти не нашел для него времени.

Читать дальше